Пушистыми горами, от холода дурея,
По белой панораме гуляла Пампурея.
Стремилась ненавязчиво на шум и голоса
И радостно таращила багровые глаза.
Шумела и ругалась, как дикая лавина,
И иногда спускалась в зелёную долину:
Громила умывальники и дёргала морковь.
И обижала маленьких и крупненьких зверьков.

А-а-а! ры-ры-ры-ры-ры!
А-а-а! гы-гы-гы-гы-гы!
А-а-а! ры-ры-ры-ры-ры!
А-гы! А-ры! А-гы!

Проводники в тавернах который месяц пьют,
Ругаются безмерно и денег не берут.
Какому ни предложишь пойти за перевал -
А он с опухшей рожей глядит себе в бокал:
«Оставь свои затеи, я не настолько глуп,
Чтоб хищной Пампурее попасть на чёрный зуб.
И тошно в этой яме, но я себе не враг!
Ты слышишь, как буянит она в своих горах!»

А-а-а! ры-ры-ры-ры-ры!
А-а-а! гы-гы-гы-гы-гы!
А-а-а! ры-ры-ры-ры-ры!
А-гы! А-ры! А-гы!

Провинция скудела и светлую столицу
Топила то и дело потоками петиций:
В убогой экономике упадок и разор –
Торговцы и охотники боятся диких гор!
Недавно в перелеске пропал отличный боров,
И рота королевских отважных фузилёров,
И три подводы белого креплёного вина –
И всё это наделала, конечно же, она!

А-а-а! ры-ры-ры-ры-ры!
А-а-а! гы-гы-гы-гы-гы!
А-а-а! ры-ры-ры-ры-ры!
А-гы! А-ры! А-гы!

Герои были редки, а нужен был герой.
Король глотал таблетки от боли головной,
Не брился и не мылся, и тщательно хандрил,
Пока не появился отважный Пампурил.
И так он был прекрасен, умён и полон сил!
И взор его был ясен, хотя слегка косил!
И зубы, хоть редели, но всё-таки свои!
И в сердце Пампуреи запели соловьи.

А-а-а! ры-ры-ры-ры-ры!
А-а-а! гы-гы-гы-гы-гы!
А-а-а! ры-ры-ры-ры-ры!
А-гы! А-ры! А-гы!

Красавица зарделась, как солнце на рассвете,
И даже приоделась – впервые за столетье.
И суженый увёз её в одну из жарких стран,
В свой домик непричёсанный под огненный вулкан.
Медовым был их месяц, и люди говорят,
У них родилось десять пузатых пампурят,
И если верить на слово – а верю я легко –
Все жили долго, счастливо и очень далеко.

А-а-а! ры-ры-ры-ры-ры!
А-а-а! гы-гы-гы-гы-гы!
А-а-а! ры-ры-ры-ры-ры!
А-гы! А-ры! А-гы!


Автор: Nicomaco